Похожее безобразие от кинозрителей

О Фитиле пишут много, а посмотреть здесь может каждый. Следует привести мнение одного кинозрителя:

— Сколько раз такое бывало: то в двух шагах от своего рабочего места, то в двух кварталах от своего дома сталкиваешься с каким-нибудь обыденным «безобразием». И спрашиваешь себя: «Почему же никто этого не замечает? Когда покажут виноватого?» И.„ привычно проходишь мимо. Но вдруг, сидя в кинотеатре, неожиданно видишь на экране похожие «безобразия», которые вытащены на всеобщее обозрение и осмеяние… «Фитиль» показывает нам изуродованные черной замазкой дома, протекающие углы в квартирах — мы узнаем их… «Фитиль» знакомит нас с пьяницами, которые в домах отдыха и санаториях занимают чужие места,— мы узнаем их. «Фитиль» открывает перед нами заваленную лесом реку — мы узнаем дело знакомых рук. Если те из нас, кто причастен к таким «делам», хотя бы задумается над этим — уже спасибо «Фитилю». Спасибо за то, что делает наше зрение острее и принципиальнее…

«Похожее безобразие» — это и есть обобщение. Люди считают себя положительными. Положительность эта состоит в том, что не я завалил реку, не я занял чужое место и не я изуродовал дом. Это рисует меня с хорошей стороны.

Ну, а кто же изуродовал, занял и завалил? Двести пятьдесят Фитилей разоблачили за двадцать лет семьсот конкретных виновников. Но неужели их только семьсот? Неужели один человек способен испаскудить реку, другой — передавить все передавленные арбузы, третий — выстроить завод там, где и курице заметно — не надо было? Очевидно, нет.

Неужели мы, очень хорошие, очень положительные лица — я, ты, он, мы, вы, они,— не причастны к этому? То есть я-то, безусловно, непричастен. Ты — это еще надо присмотреться. А уж он — точно виноват! Он-то и есть пища Фитиля! Мы — не виноваты, вы — туда-сюда, а зато они и творят безобразия!

Разумеется, «их» меньше, чем «нас». Разумеется, «мы» — типичны, а они — «нетипичны». Но «мы» живем с «ними» вперемешку, люди добрые.

Количественное мировосприятие опасно еще и тем, что оно сковывает самые благие намерения. И еще тем, что, воспитывая странную любовь ко всем в целом, мимоходом топчет каждого в отдельности. Количественное мировоззрение — скорее прокурор, чем защитник.

Художественность, собственно, и разрушает это мироощущение.

Художественное произведение как раз и показывает «мне», что я живу с «ним» под одним небом. Художественное произведение как раз и показывает «мне», что я сделан из того же теста, что и «он». Художественное произведение как раз и показывает мне, что без меня, без моего согласия «он» черта с два посмел бы лить молоко в канализацию.

Фитилю, мне кажется,— повторюсь, но стоит того — хорошо бы продолжать поиски острого игрового сюжета этого уровня, который он, Фитиль, сам заявил. Смелости ему не занимать, смелости у него сами знаете сколько. Так что — вперед!

В этом месте герой документального Фитиля вздрогнет натруженным сердцем:

— Фитилю врезали! Надо же!

И действительно, кажется ему, что статут Фитиля таков, что ему, Фитилю, все можно, а его, Фитиля, — ни-ни… Ну что ж, кому можно, а кому и нельзя. Мне, например, безусловно, можно, поскольку я сам сочинил несколько игровых сюжетов, которые мне до сих пор не нравятся. Не потянул, каюсь. И пускай моя критика просвистит, как бумеранг. Для общего дела — не жалко.

Размещено в Блог, Блог гогет.